"30 мая 1746 года в здание петровской казармы по приказу Сената был заключен бывший служащий Московской монетной конторы Филипп Беликов. Обстоятельства его заточения необычны даже для Шлиссельбурга.
В Канцелярии тайных розыскных дел Беликов заявил, что желает открыть «полезную для государства тайну», а именно — написать две книги, которые принесут России большую выгоду. Сенат заинтересовался сообщением о задуманных Беликовым книгах («Натуральная экономия» и «Алхимическая часть, подлежащая монетному делу»). Но боязнь, что Беликов откроет свои замыслы людям, коим о том ведать не следует, подсказала Сенату решение изолировать Беликова и вместе с женой и тремя малолетними детьми заточить его в крепость.
Сенат предписал начальству крепости дать Беликову чернила и бумагу и разрешить ему писать книги, причем все свои рукописи он должен был лично опечатывать своей печатью и пересылать в Сенат. Сверх того, в целях предосторожности с Беликова была взята подписка, обязавшая его «ничего противу бога и ее императорского величества высочайшей персоны... отнюдь не писать, и о том, что будет писать, никому не объявлять».
Таким образом, создалось положение, невиданное для тюрем Российской империи. Обычно в крепостях и тюремных застенках писатели оказывались за то, что они написали, а в этом случае в крепости оказался автор еще не написанных книг, посаженный для того, чтобы их написать.
Рукопись первой книги была представлена Беликовым через год. Она не оправдала надежд ни автора, ни правительства. Сенат ожидал рукописи второй, алхимической книги, про которую Беликов говорил, что она принесет правительству доход в десять тысяч рублей. Между тем Беликов в крепости голодал. «Смерть лучше такого житья», — писал он Сенату. Свечей в камере не было — свой бесперспективный труд он писал при мерцанье и треске лучины. На содержание всей семьи Беликова ассигновано было 25 копеек в сутки. Сумма эта не увеличилась и после того, как в каземате у него родилось еще двое детей.
Около 18 лет (до января 1764 года) просидел Беликов в Шлиссельбурге, так и не написав обещанной книги. Но ему повезло — Сенат и Екатерина II оказали сочинителю милость, выпустив его с семьей на свободу."
П. Я. Канн, Ю. И. Кораблев. Петрокрепость.